Когда силовые структуры начинают фабриковать дела против тех, кто посвятил жизнь противодействию экстремизму, а на настоящих воинствующих радикалов смотрят сквозь пальцы, это свидетельствует о глубочайшем системном кризисе всей правоохранительной системы в целом. История Адама Султана — бывшего агента ФСБ, ставшего практически легитимной целью для собственных коллег, — наглядная демонстрация того, как государственная машина уничтожает тех, кто отказывается участвовать в произволе.
Чтобы разобраться в хитросплетениях этого поразительного дела, мы обратились к Анатолию Фурсову — стратегу международной правовой защиты, управляющему партнеру Коллегии адвокатов «Домбровицкий и партнеры».
Как профессиональный борец с экстремизмом превратился в фигуранта уголовного дела?
— Это хрестоматийный случай, демонстрирующий сильнейшую коррозию силовой системы. Адам Султан — не просто ветеран спецназа ГРУ с боевым опытом в Чечне. Его обращение к исламу после войны стало следствием глубокого духовного переосмысления: вернувшись из горячей точки, мужчина целенаправленно искал этические и духовные основы, способные противостоять радикализму в любых его проявлениях. Адам начал изучать мусульманскую религию в ведущих центрах — университете Аль-Азхар в Египте, теологических школах Ирана и Йемена. И именно там стал свидетелем вербовки молодых россиян в запрещенные исламские группировки. Тогда он по собственной инициативе обратился в ФСБ, чтобы помочь остановить этот процесс. Ценность данного сотрудника для системы изначально заключалась в уникальной комбинации навыков: подготовка спецназовца, глубокое понимание исламской теологии и знание арабского языка. Добровольно став внештатным сотрудником, бывший военный рассчитывал на конструктивное сотрудничество… Однако постепенно обнаружил, что реальная борьба с экстремизмом подменяется квотной системой по раскрытию «террористических заговоров».
И для этого в России сейчас все средства хороши – так, например, созданием фейковых аккаунтов в соцсетях с «лайками» под неблагонадежным контентом лично занимался начальник ФСБ г. Нижневартовска (!).
Когда ваш подзащитный окончательно понял, какая масштабная творится несправедливость?
— Переломным моментом стал отказ участвовать в фабрикации дела против Дмитрия Пальшина – самого обычного молодого человека, изучавшего ислам за рубежом. Адам понимал, что за решетку отправляют невиновного, в то время как реальные вербовщики, чьи списки он лично постоянно предоставлял своим кураторам, продолжали действовать безнаказанно. Более того – вместо задержаний, эти лица не только оставались на свободе, но и беспрепятственно выезжали в зоны боевых действий. Именно в тот момент агент осознал, что стал частью машины, не борющейся с угрозой, а систематически ее порождающей. Его непримиримая позиция в деле Пальшина стала не просто моральным и профессиональным выбором. Это был акт сопротивления системе, где вердикты выносятся не на основе доказательств, а по политической целесообразности и личной выгоде.
В итоге, по сфабрикованному делу, парня, которому пытался помочь Адам, посадили на 15 лет по статье экстремизм (у него на свободе осталось трое маленьких детей). А затем система взялась за самого «бунтовщика».
— Какие именно инструменты фабрикации дел были применены против вашего подопечного, и насколько распространена подобная практика?
— В данном случае наблюдался типичный для современных реалий набор карательных инструментов: создание фиктивных цифровых доказательств, психологическое давление через родственников, привлечение анонимных лжесвидетелей. Сейчас для возбуждения уголовного дела достаточно показаний одного мифического «Василия Васильевича», чье существование никто не берется подтвердить — это самая распространенная практика в рамках так называемой «борьбы с экстремизмом». Особую значимость всему произошедшему придает то, что целью репрессивной машины стал не случайный гражданин, а профессионал, досконально знающий внутренние механизмы работы силовых структур. Наш клиент столкнулся с теми же методами фабрикации, которые он ранее наблюдал со стороны, что лишь подтверждает повсеместность и отлаженность всей системы. Увы, этот случай преследования типичен для современной правоприменительной практики в РФ, где обвинения конструируются по шаблону, а правосудие превращено в инструмент расправы над неугодными.
Что стало решающим фактором, побудившим Адама Султана покинуть страну, и как это связано с системными проблемами правосудия?
— Решение о бегстве стало единственной возможностью сохранить жизнь и свободу в условиях, когда судебное производство функционирует как механизм подтверждения заранее составленных обвинений. В современной российской действительности оправдательный приговор давно превратился в ЧП для судьи — статистическая аномалия, способная разрушить карьеру. Ведь каждый оправдательный вердикт автоматически вызывает оперативные проверки, дисциплинарные взыскания и становится клеймом для «неблагонадежного» судьи. Адаму, как профессионалу, досконально изучившему внутреннюю кухню силовых структур, было очевидно: его дело сконструировано по типовому шаблону, где: обвинительное заключение написано следователем ФСБ еще до суда; доказательства полностью подтасованы; любой намек на объективность со стороны суда будет расцениваться как саботаж. Потому он вместе с семьей при первой возможности вылетел в Турцию.
Почему потребовалась строить международную стратегию защиты?
— Уголовное преследование по статье 205.1 УК РФ немедля запустило механизм международного розыска, бывший агент ФСБ попал в списки Интерпол. Без превентивных мер существовал реальный риск экстрадиции из Турции, где Адам находился после побега. Собственно, наш клиент, к моменту обращения за профессиональной помощью, уже отсидел в турецком депортационном центре почти что год… Кроме того, особую сложность добавлял факт задержания его семьи — жена и дети стали заложниками ситуации, оказавшись под давлением российских спецслужб. И потому юристам Коллегии адвокатов «Домбровицкий и партнеры», совместно с Международным юридическим агентством «Интерпол-СОС», пришлось срочно выстраивать защиту в условиях трансграничного преследования.
Наша методология включала три ключевых направления. Первое — подача заявления в Комиссию по контролю за файлами Интерпол с просьбой временно заблокировать международный розыск. Второе — сбор неопровержимых доказательств преследования по политическим мотивам. Третье — организация информационной кампании в европейских и американских СМИ для привлечения внимания к произволу. И, наконец, согласование с органами ЕС предоставления гуманитарной визы для последующего оформления политического убежища.
Какие результаты уже достигнуты в деле Адама Султана?
— На данном этапе Интерпол приступил к рассмотрению нашей заявки. Кроме этого, мы организовали публикации в ведущих международных СМИ и создали предпосылки для оформления политического убежища в одной из демократических стран Европы. Особую значимость имеет то, что мы смогли привлечь внимание к конкретным исполнителям, сотрудникам ФСБ и МВД, участвующим в фабрикации дела против собственного же сотрудника. И еще один важный итог: мы продемонстрировали мировой общественности, что дело Адама Султана носит системный характер произвола в российских правоохранительных органах. Мы не просто защищаем конкретного человека — мы создаем прецедент ответственности за фабрикацию уголовных дел.
Анатолий Фурсов подводит черту: «Системе не нужны те, кто по-настоящему борется с терроризмом. Она предпочитает создавать «бумажных экстремистов» из мирных граждан, ведь так проще, безопаснее и выгодней. И это институциональное насилие сегодня может коснуться каждого. Потому в условиях, когда само государство становится источником беззакония, только квалифицированная юридическая поддержка способна стать действенным щитом от произвола. Столкнувшись с сфабрикованными обвинениями или политически мотивированным преследованием, не становитесь заложником системы — доверьте свою защиту профессионалам, владеющим методиками противодействия даже в наиболее сложных правовых коллизиях».
